Российский телесериал

 
Новости

Сериалы

Фотогалерея

Актеры

Рейтинг

Опрос-2005

Архив

Предыдущая Следующая

Шекспира (Офелия, Джульетта, Катарина, леди Анна, Дездемона, Гонерилья,
Имогена, леди Макбет), Шиллера (Мария Стюарт), Гюго (Мария Тюдор)…
Однако актриса возразила С.Н. Дурылину, когда тот с восторгом назвал ее
«дочерью Мочалова, его единственной наследницей»: «Какая я дочь Павлу
Степановичу! Уж пусть я буду его падчерицей, но тогда нужно непременно
добавить: Ермолова – внучатая племянница Михаилу Семеновичу Щепкину и
живет в доме Щепкина».
   "Мария Николаевна Ермолова
– это целая эпоха для русского театра, а для нашего поколения – это
символ женственности, красоты, силы, пафоса, искренней простоты и
скромности, – писал К.С. Станиславский. – Ее данные были
исключительны. У нее была гениальная чуткость, вдохновенный
темперамент, большая нервность, неисчерпаемые душевные глубины. Не
будучи характерной артисткой, она в течение полувека, почти не выезжая
из Москвы, чуть ли не ежедневно жила на сцене и действовала от своего

лица, сама себя выражала. И, несмотря на это, в каждой роли М.Н.
Ермолова давала всегда особенный, духовный образ, не такой, как
предыдущий, не такой, как у всех…
   М.Н. Ермолова
творила свои многочисленные и духовно разнообразные создания всегда
одними и теми же, специфически ермоловскими приемами игры, с типичным
для нее многожестием, большой порывистостью, подвижностью… с вспышками
вулканической страсти, достигающей крайних пределов, с изумительной
способностью искренне плакать, страдать, верить на сцене.
   Внешние
данные Марии Николаевны были не менее замечательны. У нее было
превосходное лицо с вдохновенными глазами, сложение Венеры, глубокий,
грудной, теплый голос, пластичность, гармоничность, ритмичность даже в
метании и порывах, беспредельное обаяние и сценичность, благодаря
которым самые ее недостатки обращались в достоинства".
   Ермолова
на сцене была искренней, трагически правдивой. Надев костюм Сафо, Марии
Стюарт или королевы Анны, она с этой минуты жила жизнью только этой
женщины, видела все только ее глазами, слушала только ее сердцем…
   Однажды
на репетиции пьесы Шекспира «Ричард III» Ермолова – Анна стояла у гроба
горячо любимого мужа. Слезы застилали ей глаза, она вся – скорбь. Анна
с необыкновенным проникновением произносит прощальные слова, устремив
свой взор на лицо покойного. Актеры, служащие сцены, замерев, слушают и
смотрят на изумительную игру великой артистки.
   В
перерыве усталая Ермолова садится на стул у кулисы. Вдруг к ней
подбегает режиссер и, падая на колени, просит прощения. Мария
Николаевна испуганно спрашивает, поднимая его с колен: «Что такое? Что
случилось?» – «Простите, каким-то образом в гробу очутилась львиная
шкура». – "Я не видела! – отвечала Ермолова.
   Всем
великим актерам свойственны сомнения и неуверенность в своих силах. О
застенчивости и скромности Ермоловой знала вся Москва. «Предложит,
кто-нибудь Ермоловой сыграть новую роль, – рассказывает

Предыдущая Следующая