Российский телесериал

 
Новости

Сериалы

Фотогалерея

Актеры

Рейтинг

Опрос-2005

Архив

Предыдущая Следующая

образом от одиночества. За кутежами и прожиганием жизни с цыганами и
бессоницами неминуемо наступали припадки раскаяния. Его распекало
начальство, грозя наказаниями, родители пугали возможным упадком
таланта.
   Свою будущую жену, Наташу, Мочалов
встретил в кофейне ее отца, Баженова. Павла поразила невинная свежесть
лица, румянец юности, голубизна глаз. Венчание состоялось в церкви
Сименона Столпника. Но брак этот оказался неудачным. Наташа была
типичная мещанка, искусство ее совершенно не интересовало. К тому же их
первенец прожил недолго, отец даже не успел к нему привязаться.
   Мочалов
снова почувствовал себя одиноким и вступил во второй круг загулов. Он
увлекся хористкой Пелагеей Петровой, полюбившей его преданно,
самоотверженно. Пренебрегая приличиями, они поселились вместе.
Появившуюся на свет девочку записали Петровой, по матери. Дочь начинала
жизнь незаконнорожденной. Мочалов этим не тяготился.
   Вскоре

тесть – Иван Баженов подал прошение на высочайшее имя, и квартальные
вернули Павла к законной жене. Петровой же под угрозой ссылки запретили
проживать с Мочаловым. В самом начале тридцатых годов Наталья Баженова
родила мужу дочь Катю. Но семейные отношения от этого не улучшились…
   В
театре карьера Мочалова считалась сделанной. Его амплуа героя не
подлежало сомнению. К двадцати шести годам он переиграл кучу ролей в
трагедиях, в исторических драмах, в отечественных и переводных пьесах
всех жанров. Число персонажей, которых он вывел на сцену, приближалось
к трехзначному. Критики в нем отмечали неоспоримую «пламенность
чувства» и «чрезвычайную силу» его выражения, и «бесконечное
разнообразие в тонах» природы переживаний, и небывалую «эмоциональную
многогранность».
   Естественность игры Мочалова была
необычайна для тогдашних понятий о драматическом искусстве. Заговорить
в трагедии по-человечески среди декламирующего ансамбля было делом
великого самобытного таланта, ибо этого пути Мочалову никто не указывал.
   Один
из критиков, говоря об игре Мочалова в роли Отелло, отмечал, что
натуральность доходила у него до излишней простоты. «Но причиною
сему, – замечает он, – как кажется, напыщенный тон других лиц
и слог перевода; все декламируют по нотам, и странно слышать одного,
говорящего по-человечески». Этим отчасти, вероятно, объяснялся
сравнительный неуспех дебютов Мочалова в Петербурге, где привыкли к
ложноклассической игре больше, чем в Москве. Впрочем, тут могла быть и
другая причина: вдохновение не осеняло Мочалова, или, может быть, он
«старался» играть хорошо – и играл плохо.
   Трагедия
личная отразилась на Мочалове-актере. «Послушные, выразительные черты
лица» обрели затаенную жесткость. В «очаровательном сладком голосе»
появился недобрый оттенок сумрачности. Глаза, «отражавшие все возможные
чувства», чаще стали метать опасные молнии. Он поражал публику
«гальваническими ударами». На его героя лег отпечаток гибельности.
   Превосходно

Предыдущая Следующая