Российский телесериал

 
Новости

Сериалы

Фотогалерея

Актеры

Рейтинг

Опрос-2005

Архив

Предыдущая Следующая

вот иной отзыв Белинского: «…невозможно себе представить, до какой
степени мало воспользовался Мочалов богатыми средствами, которыми
наделила его природа! Со дня вступления на сцену, привыкши надеяться на
вдохновение, всего ожидать от внезапных и вулканических вспышек своего
чувства, он всегда находился в зависимости от расположения своего духа:
найдет на него одушевление – и он удивителен, бесподобен; нет
одушевления – и он впадает не то чтобы в посредственность – это бы еще
куда ни шло, – нет, в пошлость и тривиальность».
   Столь
различные оценки великого критика говорят о том, что талант Мочалова
«действительно стоял далеко за чертою обыкновенного».
   Он
был среднего роста, немного сутуловат. Но в страстные минуты
вдохновения Мочалов, казалось, вырастал и делался стройным. И тогда,
как писал один из ранних биографов А.А. Ярцев, «голова его с черными
вьющимися волосами, могучие плечи особенно поражали, а черные глаза

казались замечательно выразительными. Лицо его было создано для сцены.
Красивое и приятное в спокойном состоянии духа, оно было изменчиво и
подвижно – настоящее зеркало всевозможных ощущений, чувств и страстей».
   Всех
поражал его чарующий голос. У него был тенор, мягкий и звучный, нежный
и сильный, проникавший в душу. Переходы и переливы голоса были
разнообразны и красивы; его шепот был слышен в верхних галереях; его
голосовые удары заставляли невольно вздрагивать…
   «В
исполнении своих ролей Мочалов отличался образцовой
добросовестностью, – продолжает Ярцев. – Он всегда знал их
твердо, и суфлер ему был решительно не нужен. Мимика Мочалова была
замечательной, благодаря подвижному и выразительному лицу, и поэтому
немые сцены выходили у него поразительными. Увлекаясь игрою, Мочалов
забывал, что он на сцене, и жил жизнью изображаемого лица. Он не помнил
в это время, как нужно обращаться с окружающими, и нередко игравшие с
ним артисты возвращались домой с синяками на руках, сделанными
Мочаловым в порыве сценического увлечения».
   В
сороковых годах все чаще появляются записи о мочаловских запоях, об
отмене спектаклей, ссорах с дирекцией. От Мочалова уходят роли. Однажды
в приезд государя он должен был выступать в роли Чацкого, но вместо
этого пил где-то за городом. В спектакль был срочно введен Иван Самарин.
   17
января 1841 года в Большом театре, в свой бенефис, 40-летний Мочалов
играет премьеру «Ромео и Юлия» в переводе Каткова. Спектакль проходит с
успехом. Тем не менее Павел Степанович пишет Грановскому: «Я – человек
конченый, и как артист тоже».
   В более поздний свой
бенефис (1845) Мочалов вывел в первый раз на сцену дочь Екатерину
Павловну в «Коварстве и любви», в роли Луизы, а сам дебютировал в роли
музыканта Миллера (отца Луизы). М.С. Щепкин, также участвующий в
спектакле, говорил позже, что рыдал на сцене от пронзительной игры
Мочалова.
   Мочалов-трагик бессменно тридцать лет

Предыдущая Следующая