Российский телесериал

 
Новости

Сериалы

Фотогалерея

Актеры

Рейтинг

Опрос-2005

Архив

Предыдущая Следующая

29 декабря съемки в «гостиничном номере» были продолжены: сняли всю четверку героев: Бендера, Балаганова, Паниковского и Козлевича. Правда, съемки в тот день начались с опозданием на три часа: опоздал Куравлев, который в соседнем павильоне играл в фильме «Вий».

Швейцер увлеченно работал с актерами. Биограф Л. Рыбак, что называется, ловил моменты, записывал его объяснения актерам, фотографировал его показы.

После съемок в павильоне выехали в среднеазиатскую пустыню — запечатлеть подлинную среду обитания. Ведь именно в пустыне главному герою предстояло настигнуть беглеца-миллионера, устроившегося табельщиком на строительстве Восточной магистрали, и отнять у него часть капитала, а потом им обоим, Бендеру и Корейко, тащиться на верблюдах через пески к манящим очагам цивилизации. Переход на верблюдах через пустыню снимали в окрестностях безжизненного озера.

Швейцер включил в один из кадров перехода через пустыню иронический знак — давнишнюю рекламу наркомата внутренней торговли «Пейте крем-соду!». В другой кадр позднее впечатают силуэты-минареты на горизонте.

После съемки в Средней Азии Швейцер снарядил киноэкспедицию в старинный Юрьев-Польской, в патриархальный по облику поселок Симу, туда, где потом с выдумкой и озорством снимали этапы знаменитого автопробега. В Симе, по-хозяйски расположившись на дощатой трибуне, Бендер предрекал жителям лучезарное автомобильное будущее. Соответствующее описание в романе обходилось минимумом прямой речи. Швейцеру пришлось кое-что присочинить, но это не было переосмыслением литературы.

Эпизоды «в Черноморске» снимали в Одессе. А заканчивали картину в павильонах «Мосфильма».

В декорации, в номере гостиницы, великий комбинатор излагал ученикам-компаньонам коварный план, отмыкающий закрома миллионера Корейко. Остап расхаживал по комнате, заглядывал в ванную и, точно ненароком, присаживался на борт ванны, замирал на секунду: сгорбленная спина, брошенные на колени руки, в себя обращенный взгляд — исполняя просьбу режиссера, Юрский зафиксировался в таком положении, чтобы кадр вызвал у внимательного зрителя ассоциацию по сходству с полотном живописца — то ли с «Демоном сидящим», то ли с «Христом в пустыне».

Трагедия Бендера в том, что он не может найти применение своему великому таланту. В начале романа он сообщает Шуре Балаганову: «У меня с Советской властью возникли за последний год серьезнейшие разногласия. Она хочет строить социализм, а я не хочу. Мне скучно строить социализм». Но точно так же скучно оказывается ему и быть миллионером. И не прав ли Михаил Швейцер, который, пожертвовав некоторой долей веселья, создал фильм, не только оснащенный остроумием, но и проникнутый печалью?

Но Бендер в чем-то симпатичен: признавая поражение, он подбадривает себя юмором, самоиронией, качествами мужественного человека. И, как прежде, привлекает его редкостный художественный талант.

Кинокритики М. Долинский и С. Черток писали: «Сергей Юрский — Остап — скептичен, высокомерен, жесток, но он и снисходителен, как его герой, и позволяет себе расчувствоваться, он смеется не только над другими, но и над собой. С первых кадров, когда, выйдя из провинциального кинотеатрика, Юрский — Бендер совершает насмешливую прогулку по арбатовским улицам и неожиданно позволяет себе шутку с черепом, отнеся его гамлетовским жестом в сторону и промолвив саркастически «бедный Йорик», мы увидели как раз того Остапа, каким его и представляли, — человека, в котором за броней самоуверенного остряка угадывается неприкаянность».


Предыдущая Следующая